чистые уборные или место под пятой буржуазии

Вновь разговор об отхожих местах. Читал давеча книжку Тамарs Солоневич “Записки советской переводчицы. (1937)». Очень рекомендую. Так вот она описывает недоумение иностранных делегаций по поводу туалетов в общественных местах. Мало что изменилось. Не успеваю зайти в школу, где учится моя дочь, как могу определить, где находится там «пятый угол». Беда прямо. А вот и картинка в тему. Снято в Университете информатики и искусственного интеллекта.

После того, как делегаты, вооруженные карандашами и блокнотами, серьезно и внимательно прослушали ряд разъяснений, данных директором и главным инженером по вопросам насчет заработной платы, норм выработки, размера добычи, отпусков, пенсий и проч., мы отправились в инженерный клуб обедать. И тут произошел первый прискорбный случай... Первый, потому что такие же случаи стали потом происходить все чаще и скоро перестали быть сенсацией... Это случай с... уборной. Среднему европейцу, а особенно англичанину, трудно представить себе, как примитивны в Совдепии санитарные учреждения. Как я уже говорила, во все время поездки мне пришлось заботиться о шести англичанках, и они ходили за мной, как цыплята за наседкой. Перед обедом они захотели "прогуляться". Мы вышли в садик, и я стала искать подходящей постройки. Нечто похожее маячило из-за далеких деревьев. Мы направились туда, причем я имела неосторожность не произвести сперва необходимой рекогносцировки. Миссис Кук, как раз наиболее безпомощная и избалованная из всех моих лэдей, прошла в постройку первая. Раздался полный ужаса крик и она пулей вылетела обратно. С ней сделалась рвота. Остальные англичанки поспешили узнать в чем дело, и целый поток возмущенных английских возгласов разъяснил мне причину их негодования. Пришлась на этот раз, как, впрочем, и в последующие; довольствоваться просто лоном природы.

Когда через пять недель англичане покидали СССР и составляли обращение к правительству, так называемую декларацию, ни Слуцкому, ни Горбачеву, ни целой плеяде видных коммунистов не удалось заставить их выбросить из декларации следующую фразу:

-- "Необходимо признать, что санитарые условия во всех рабочих районах, которые мы посетили, крайне негигиеничны и требуют немедленной реформы".

По этому поводу мне вспоминается, между прочим, и такая сценка.

Время - 1932 год. Место действия - Дворец Труда. Кабинет Генерального Секретаря Профинтерна, товарища Лозовского. Товарищ Лозовский беседует с американской делегацией. Высокие, чисто выбритые, краснощекие американцы благоговейно взирают на руководителя международного профсоюзного движения и тщательно записывают в блокноты его, порой остроумные и меткие, порой просто нахальные ответы на их вопросы.

И вот, один из американцев решается задать еще один вопрос:

-- Почему во Дворце Труда так антигигиенично устроены уборные, что за сто шагов уже знаешь, где они находятся?

Мы все - переводчицы и референты - затаили дыхание и ждем: что то ответит "сам"?

"Сам" Лозовский, засунув большие пальцы в кармашки жилета, откидывается в кресле, обводит американцев насмешливым взглядом и говорит:

-- Мы предпочитаем иметь вонючие уборные, но власть советов, чем иметь чистые уборные и быть под пятой у буржуазии.